Дело в том, что в настоящее время я читаю роман Ильфа и Петрова „Двенадцать стульев“, постепенно приближаясь к его концу. Больше всего мне понравилась глава об Эллочке-людоедке.
Словарный багаж Эллочки Людоедки был равен приблизительно тридцати русским словам.
Я чуть ли не лопнул от зависти. Мне тоже как хочется! По-моему, с мужем Эрнестом Павловичем у Эллочки получилась весьма конструктивная беседа.
— Мрачный муж пришел, — отчетливо сказала Эллочка.
Все слова произносились ею отчетливо и выскакивали бойко, как горошины.
— Здравствуй, Еленочка, а это что такое? Откуда стулья.
— Хо-хо!
— Нет, в самом деле?
— Кр-расота!
— Да. Стулья хорошие.
— Зна-ме-ни-тые!
— Подарил кто-нибудь?
— Ого!
— Как?! Неужели ты купила? На какие же средства? Неужели на хозяйственные? Ведь я тебе тысячу раз говорил…
— Эрнестуля! Хамишь!
— Ну, как же так можно делать?! Ведь нам же есть нечего будет!
— Подумаешь!
— Но ведь это возмутительно! Ты живешь не по средствам!
— Шутите!
— Да, да. Вы живете не по средствам…
— Не учите меня жить!
— Нет, давай поговорим серьезно. Я получаю двести рублей…
— Мрак!
— Взяток не беру, денег не краду и подделывать их не умею…
— Жуть!
Эрнест Павлович замолчал.
— Вот что, — сказал он, наконец, — так жить нельзя.
— Хо-хо, — сказала Эллочка, садясь на новый стул.
— Нам надо разойтись.
— Подумаешь!
— Мы не сходимся характерами. Я…
— Ты толстый и красивый парниша.
— Сколько раз я просил не называть меня парнишей!
— Шутите!
— И откуда у тебя этот идиотский жаргон!
— Не учите меня жить!
— О, черт! — крикнул инженер.
— Хамите, Эрнестуля.
— Давай разойдемся мирно.
— Ого!
— Ты мне ничего не докажешь! Этот спор…
— Я побью тебя, как ребенка.
— Нет, это совершенно невыносимо. Твои доводы не могут меня удержать от того шага, который я вынужден сделать. Я сейчас же иду за ломовиком.
— Шутите!
— Мебель мы делим поровну.
— Жуть!
— Ты будешь получать сто рублей в месяц. Даже сто двадцать. Комната останется у тебя. Живи, как тебе хочется, а я так не могу…
— Знаменито, — сказала Эллочка презрительно.
— А я перееду к Ивану Алексеевичу.
— Ого!
— Он уехал на дачу и оставил мне на лето всю свою квартиру. Ключ у меня… Только мебели нет.
— Кр-расота!
Эрнест Павлович через пять минут вернулся с дворником.
— Ну, гардероб я не возьму, он тебе нужнее, а вот письменный стол, уж будь так добра… И один этот стул возьмите, дворник. Я возьму один из этих двух стульев. Я думаю, что имею на это право?!
Эрнест Павлович связал свои вещи в большой узел, завернул сапоги в газету и повернулся к дверям.
— У тебя вся спина белая, — сказала Эллочка граммофонным голосом.
— До свидания, Елена.
К сожалению, выучить иностранный язык и иметь, к примеру, тридцать... скажем, корейских слов в своём лексиконе — вариант неприемлемый. Хотелось бы рассмотреть именно русский язык.
Сойти с ума — тоже не хочется. Желаю сохранить себя в полном здравии, чтобы ум был в порядке.
А зачем мне это понадобилось? Одна из причин заключается в том, что с меня тогда будет меньший спрос. Никто не будет предъявлять ко мне никаких требований.
